Но глава Вселенской Православной Церкви опасается осложнений с Москвой
…Патриарх Филарет – человек необычайной судьбы. Сделавший еще в молодые годы головокружительную карьеру в Русской Православной Церкви и достигший в ней самых высоких ступеней власти, он этой же Церковью был отвержен и предан анафеме. Но не стал отшельником, не раскаялся, не изменил своих убеждений, оптимистично утверждая: “Ну и что? История знает подобные примеры. Даже Иоанна Златоуста лишали сана, но затем же и возвращали ему его достоинство. И с московским Патриархом Никоном тоже случалось подобное…”
Встретиться с Его Святейшеством оказалось непросто. То он срочно уезжал в Ровно, чтобы вместе с экс-премьером Виктором Ющенко поучаствовать в акциях единения демократических сил, то, вернувшись, занимался подготовкой конференции, посвященной 80-летию Автокефальной Церкви... Несмотря на свой почтенный возраст, глава Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата Патриарх Филарет по-прежнему очень энергичен и подвижен. Вот и опять засобирался в дорогу по каким-то своим неотложным делам, однако согласился принять корреспондента “Правды Украины” в выходной день накануне отъезда.
– Ваше Святейшество, похоже, что и в церковной жизни политическая борьба очень жестка. Вот на днях, например, в одной из газет опубликовали некролог, посвященный памяти митрополита Феодосия. А рядом почему-то – его статью четырехлетней давности, направленную против Вас...
– Митрополит Полтавский Феодосий был крупным религиозным деятелем. Я знал его давно – еще с тех пор, когда мы вместе учились в Московской Духовной Академии. Потом, когда я стал уже Экзархом Украины, он был моим викарным епископом.
Феодосий всегда выступал за демократизацию церковной жизни, добивался от тогдашних коммунистических властей большей свободы для Церкви и верующих.
Феодосий мечтал о свободной Украинской Автокефальной Церкви. Мечтал в те времена, когда это было совершенно нереально в условиях тоталитарного общества. Но вот удивительный парадокс – после развала Советского Союза, когда наконец-то появилась независимая Украина и осуществление этой идеи стало возможным, митрополит почему-то изменил свою позицию. Тогда он и написал упомянутую статью.
Прошло четыре года. На многое стали смотреть по-другому. Митрополит Феодосий и сам о той статье забыл. По крайней мере, так мне показалось, когда я беседовал с ним, побывав однажды в Полтаве. Но другие, как видите, вспомнили. Думаю, это была спекуляция на имени честного и достойного человека.
– Как Вы думаете, это выпад против Вас лично или против возглавляемой Вами УПЦ Киевского Патриархата?
– Скорее, наверное, против создания единой Поместной Украинской Православной Церкви. Однако все равно идея набирает силу. Ведь это в интересах не только всего православия в Украине, но и всего общества. Поэтому и Президент высказывался в поддержку этой идеи. Это нормально, когда независимая держава желает иметь свою независимую Церковь. Так почему же она должна управляться из столицы другого государства?
– Вы имеете в виду вопрос политики или вопрос национального самосознания?
– И политики тоже. Но прежде всего, конечно, национального самосознания. Он ощутим. У Киевского Патриархата все больше и больше приверженцев. Сегодня мы имеем более 3,5 тысячи приходов. Они не хотят управления из Москвы. И в этом наше принципиальное разногласие с Украинской Православной Церковью Московского Патриархата...
– Значит, объединение невозможно?
– Почему же? Ничто не стоит на месте. Сначала нужно объединиться хотя бы тем Церквям, позиции которых совпадают. Об этом сегодня ведут переговоры УПЦ Киевского Патриархата и Украинская Автокефальная Православная Церковь. Уже подписано несколько документов. Мы зафиксировали наши общие позиции и по канонам православной веры, и по отношению к принципам построения нашего независимого государства. Надеемся, что со временем к этим же позициям придет и УПЦ Московского Патриархата.
– Вы обращались и к Вселенскому Патриарху Варфоломею I. Какова его позиция?
– Он оказывает ощутимую моральную поддержку объединению православия в Украине. Не вмешиваясь во внутренние дела каждой из наших Церквей, Варфоломей I, тем не менее, способствует переговорному процессу. К сожалению, есть противоречия в позициях, которые занимают Патриарх Вселенский и Патриарх Московский. Сегодня это является большой проблемой. Ведь Алексий II хотел бы, чтобы единая Поместная Украинская Церковь, которая будет создана, по-прежнему оставалась под влияниям Москвы. А Вселенский Патриарх считает, что это должна быть Церковь, не зависимая ни от Москвы, ни от Константинополя.
– Значит, в этом вопросе Ваша позиция и позиция Варфоломея I полностью совпадает?
– Да. Мы разделяем одну и ту же точку зрения, отличную от московской. Конечно, никто не хотел бы ни с кем обострять отношений. И для Вселенского Патриарха это тоже очень важно.
Жизнь, она ведь все равно идет своим чередом. Советский Союз распался, и возврата к старому больше не будет. Эта новая ситуация и в дальнейшем будет оказывать влияние на церковную жизнь. Новые реалии возьмут свое.
– А чего же конкретно мог бы опасаться Варфоломей I, если бы он предпринял какие-то решительные официальные шаги?
– Дело в том, что в случае признания Константинополем автокефальной Украинской Церкви Москва угрожает расколом в мировом православии. Эта опасность действительно существует, и, конечно же, ее нельзя допустить.
– А что будет, если, к примеру, в Украине появится единая Поместная Православная Церковь, а Вселенский Патриарх не сможет, в силу изложенных Вами причин, признать ее?
– Такое в истории не раз случалось. Многие национальные Церкви очень долго ждали своего признания. Кстати, дольше всех ее ждала отколовшаяся когда-то от Киевской митрополии Русская Православная Церковь – 141 год. Но еще не случалось так, чтобы, к примеру, Церковь провозгласила свою автокефалию, а ее тут же и признали. Тем не менее, со временем признание все равно приходит.
Москва понимает это, а потому идет на уступки. Она уже соглашается предоставить автономию Украинской Православной Церкви. И хотя автономия – это еще не автокефалия, тем не менее такой шаг свидетельствует: Москва осознает, что идея независимой Церкви в Украине набирает все большую силу.
– Ваше Святейшество, какое-то время Вы были, по сути, первым человеком в иерархии Русской Православной Церкви, являясь Местоблюстителем патриаршего престола. И вполне могли быть избраны Московским Патриархом. Как тогда Вы смотрели бы на проблему, которую мы сейчас обсуждаем?
Сегодня мне трудно ответить, как я действовал бы в случае избрания Патриархом Московским. Наверное, поступал бы, исходя из конкретных реалий, которые складывались в ту пору. Но думаю, что каждый Патриарх должен, во-первых, заботиться об интересах своей Церкви, и в то же время он должен считаться с тенденциями в мировом православии.
Исходя из этого, я полагаю, что даже находясь на престоле Московского Патриарха, я мог бы, при соответствующих исторических и политических условиях, согласиться на автокефалию Украинской Церкви.
– А все-таки, что случилось, что тогда к власти пришел Алексий II, а не Вы?
– Вспомните, это был 1990 год, коммунистический режим еще оставался достаточно сильным, он не выпускал из-под контроля Церковь. Без согласия с властью на пост Патриарха не могла пройти ни одна кандидатура.
– Значит, Вам кремлевская власть не очень доверяла? Тогда почему? И когда Вы это почувствовали? Ведь все предыдущие годы, похоже, ничто не мешало Вашей стремительной карьере.
– И все-таки однажды наступил период, когда я начал ощущать какую-то настороженность властей и недоверие ко мне. Особенно после празднования 1000-летия крещения Руси. В то время Патриарх Пимен уже был немощен, и вся ответственность за организацию масштабных праздничных мероприятий была возложена на меня. Тысячелетний юбилей действительно стал событием огромной важности не только для Церкви, но и для всей страны. Приехали очень представительные делегации христианских Церквей всего мира, многие политические и государственные деятели. У этих празднеств был какой-то иной настрой, иное дыхание, непривычные для тоталитарного уклада жизни. И я почувствовал, что власть как будто насторожилась, чего-то испугалась. Я ощутил какую-то перемену отношения ко мне. И когда через некоторое время Синоду Русской Православной Церкви пришлось избирать нового Патриарха, я уже понимал: для власти я теперь чужой...
– Да, а начиналось так хорошо... Московская духовная академия, получение ученой степени кандидата богословских наук. Затем преподавание в Московской духовной семинарии... В этот же период Вас одновременно назначают и благочинным Троице-Сергиевой лавры, одного из важнейших храмов русского православия. А Вам всего-то 23 года... Головокружительная карьера, не правда ли? Как себя чувствовали тогда?
– Действительно, для моего возраста это был очень высокий пост. Тем более, что мне приходилось иметь дело с архимандритами, другими церковными иерархами почтенного возраста и высокого ранга. Ничего, как-то справлялся... А через пять лет приехал в Киев, стал ректором духовной семинарии, еще через два года стал настоятелем Владимирского кафедрального собора...
– Но Вы недолго оставались в Киеве. Начался зарубежный период Вашей жизни. Сначала – Египет. Настоятель подворья Русской Православной Церкви при Александрийском Патриархате... Затем Вы уже Экзарх Средней Европы, одновременно епископ Венский и Австрийский...
– Это тоже была интересная миссия. Прихожанами нашей церкви в Вене были преимущественно эмигранты или дети, внуки когда-то эмигрировавших. Чаще всего это люди очень сложной судьбы.
Запомнился, например, один человек, священник с почти австрийской фамилией Голбредьки. На самом деле, как потом оказалось, это наш земляк, а настоящая его фамилия – Голобородько.
Родом он из Полтавской области, из крестьянской семьи. Когда еще был ребенком, большевики в годы продразверстки забирали хлеб у его отца. Отец сопротивлялся, и его прямо на глазах у мальчика закололи штыком. После войны Голобородько-младший оказался в Австрии. Но и там, на чужбине, очень непросто складывалась его жизнь. Так что пришлось бедолаге даже собственную фамилию исковеркать.
В Вене я занимался не только душпастырской деятельностью. Еще и налаживал экуменические связи с католической Церковью, другими конфессиями. У меня установились хорошие отношения с их руководителями, особенно с венским кардиналом Кенингом.
– Сегодня УПЦ Киевского Патриархата тоже имеет несколько епархий за рубежом. Есть приходы в России, в США, Канаде, деканат в Германии, есть и Парижская епархия. Их прихожане – украинцы-эмигранты?
– Да, конечно. Но не только они. Некоторые приходы составляют преимущественно прихожане из местного населения. Просто по тем или иным причинам эти приходы вышли из-под юрисдикции своей национальной Церкви и присоединились к нам. Значит, растет международный авторитет нашей Церкви.
– Ваше Святейшество, у Вас очень много церковных дел, тем не менее Вы достаточно активно участвуете в светской общественной жизни...
– Да, политикам и религиозным деятелям нужно общаться как можно чаще. Потому что невозможно строить новое государство без духовных основ, без морали. Политики просто обязаны дружить с Церковью. Я же, в свою очередь, поддерживаю тесные отношения с теми, чья деятельность благотворна для Украинского государства. Поэтому, например, на днях я с удовольствием съездил вместе с экс-премьером Виктором Ющенко в Ровно, где принял участие в акциях единения демократических сил. Эта акция проходила под эгидой блока «Наша Украина». Считаю Виктора Ющенко очень интересным и перспективным политиком. Его деятельность направлена на духовное возрождение украинского народа, на развитие и процветание страны. Конечно же, наша Церковь поддерживает таких политиков.
Александр ЛЕТИЧЕВСКИЙ,
газета “Правда Украины”, 2 ноября 2001 года